— Лейтенант Уилер из службы окружного шерифа, — представился я, — а это сержант Полник.

— Здравствуйте. — Она одарила Полника ослепительной улыбкой, от которой у него судорожно дернулся кадык. — Вероятно, вы по поводу убийства?

— Поганый способ зарабатывать на жизнь, — заметил я. — Но кто-то должен и трупами заниматься.

— Не хотите войти?

Белла Бертран вошла в квартиру. Когда она повернулась, в боковом разрезе рубашки соблазнительно обрисовалось выпуклое загорелое бедро.

«Да, — подумалось мне, — если она психопатка, то против таких психопаток я ничего не имею».

Квартира Беллы Бертран оказалась художественной мастерской. Огромна комната с застекленным потолком и двумя дверями, одна вела в ванную, друга — на кухню. Вокруг были картины — штук тридцать. Одни были развешаны на стенах или прислонены к ним, другие просто лежали на полу. На каждой картине изображена орхидея. Еще одна картина, почти законченная, стояла на мольберте — и это была все та же чертова орхидея.

— Да-а! — Полник оглядел все это с видом глуповатым, но одобрительным. — Вы художница, да?

— Надеюсь когда-нибудь ею стать, — серьезно ответила Белла Бертран, — но на это понадобится еще много времени.

— Но где же труп, мисс Бертран? — спросил я. — Ведь это вы звонили в полицию насчет убийства?

— Да, я. — Глаза ее расширились. — Но труп не здесь, это через коридор. Однако я не думала, что мне надо ждать вас там, краски могли бы высохнуть…

— Конечно, — согласился я и строго взглянул на Полника. — И ты тоже не думал, что мисс Бертран бросит на произвол судьбы свою незавершенную картину и будет караулить труп, не так ли, сержант?

В ответ он как-то странно посмотрел на меня.

— Как же, высохнет тут что-нибудь, пока она здесь торчит в этой ночной рубашке! — буркнул он.

Белла Бертран, казалось, утратила всякий интерес к нам. Она повернулась к холсту на мольберте и слегка коснулась кистью орхидеи. Я остановился за спиной у девушки и несколько секунд не сводил глаз с картины.