Будем считать это сарказмом.

– Вы не могли бы сообщить, где вы были 21 июня?

Так я и думал.

– В Киеве. Есть свидетели. А что, меня в чем-то подозревают?

Ничего. Мы тоже можем быть серьезными.

– Подозревают в краже особо ценного имущества в виде кошки преклонных лет, проживающей в соседней квартире.

Надо же, да он еще и шутить умеет, а я думал, что для того, чтобы шутить, нужны мозги.

– Вы что, всерьез подумали, что мы вас подозреваем в убийстве? – спросил Лысько.

– Подумал. Вон, у вас даже свидетель есть. Э-э-э… вернее, был. – А бабка-то не дура, уже смылась давно. Наверняка как только я вышел, так сразу и смылась.

– Ладно, – капитан махнул рукой на дверь соседки. – В каждом доме таких свидетелей полно. Слушай я их, мне бы пришлось тогда каждого второго сажать и каждого третьего расстреливать.

– Да? – Я, честно говоря, обрадовался. – Значит, я не один так мучаюсь? Есть все-таки справедливость в нашей стране.

– Есть, но только очень мало и почему-то только для избранных, – неожиданно грустно ответил капитан.

Эк сразу посерьезнел, видать задело. Оно и понятно, нынче милиции тоже несладко живется.

– Вы ничего подозрительного не замечали? Люди какие-нибудь незнакомые тут не ходили?

– Я? Да я болею уже второй месяц, не выхожу никуда, – тут же ответил я.

– Наслышаны. Вас, между прочим, весь дом обсуждает. Молодой человек, с виду здоров как бык, и за целый месяц ни разу не вышел из дому. Странно, не находите?

А говорит, что не подозревает. Надо же, как меня соседи любят. «Быком» назвали. Таких комплиментов мне уже давненько не говорили.

– Нет. Не нахожу. – Шутить как-то сразу расхотелось. – У меня свои дела, у вас свои.

– Ну да. Конечно. Значит, ничего особенного не замечали? – поднял бровь капитан.

Вот пристал-то.

– Нет. Вы извините, но у меня чайник на плите. Мне идти надо.

Как я легко умею найти отговорку, а? И главное, как удачно. Может, я за этот месяц с людьми общаться разучился? Ну уж врать-то я точно разучился, если вообще умел.