— И кто я, по-твоему, есть? — интересуюсь.

— Друг, — очень серьезно отвечает она. — На, держи, — протягивает мне картину. — Это не ралинз, конечно. Но Тропу протянуть поможет…

Смотрю на нее внимательно. Эй, подруга, ты всерьез веришь, будто я сумею отправиться в твой параллельный мир при помощи куска картона? Или будто мне такой же невтерпеж туда попасть? Да на пса оно мне надо, если честно! Мне и тут хорошо. Но не спорить же с безнадежно больным человеком…

Смотрю на картину.

Все та же достоверность качественной фотографии.

Огромный город, вид с крыши какого-то высотного здания. Над городом — буря. Страшенные тучи, просверки молний, стена проливного дождя…

Жуть, одним словом. На стенку в новой квартире не повесишь, там у меня все в пастельных тонах: бежевое, розовое, голубое…

Голову вдруг продергивает раскаленной болью…

… Хлестнуло в лицо неистовым ливнем, слепящим светом полыхнуло по глазам и в тот же миг прокатило по телу громовым ударом страшной мощи. Звук был настолько чудовищен, что воспринимался не ушами, а именно всем телом. Желудок поднесло к горлу, скрутило отвратительной тошнотой, отнимающей последние остатки воли. И ударило отчетливым осознанием — никакой это не полет, а падение…

Город несёт навстречу. Узор пылающих огней, не гаснущих даже в ураган.

Дорей-Шагорра.

Столица проклятого всем Первым миром Черностепья…

Наваждение схлынуло так же внезапно, как и пришло. Мне вдруг отчаянно захотелось убраться из этой комнаты, и вообще из города. Подальше от безумия подруги.

Вдруг еще, не дай Бог, оно заразно!

Нехорошо срывать зло на больном человеке, но не могу удержаться:

— Что, может, привет там кому передать?

Таня пропускает насмешку мимо ушей.