Юноша опять наморщил лоб.

- Ну, есть у нас такие люди, - пояснил Курилов. - Убирают всякий мусор, листья опавшие, окурки, бумажки всякие.

Давид понимающе улыбнулся.

- В этом смысле, конечно. Хотя... А чем оперируют эти... двор- ники?

- Чем убирают?

Давид кивнул.

- Метлой убирают. Есть у них такое орудие производства - метла. Инструмент такой. Состоит из длинной палки, к нижнему концу крепятся прутья - высохшие ветви растений, - вот он берет метлу и убирает мусор. Подметает.

- Ясно. Если уж так упрощать, то я не дворник, а метла. Потому что дворник - человек.

- К-как? - бормотнул Курилов и, пошарив рукой, нахлобучил шапку.

- Именно метла, - просветлев лицом, повторил Давид. - Сейчас просто момент функционального перерыва. А это все, - он широко повел рукой вокруг, - как бы временно реализованные мои... н-ну... Нет, сложно! - Он досадливо нахмурился, рощица с красными огурцами задрожала, расплылась и превратилась в некие гигантские подобия сосисок. - Скажем так: функции демиурга не утрачиваются, но трансформируются в соответствии с новой символикой, и террестация никогда не следует ограниченному выводу офранинга...

- Так вы человек или нет? - вскричал Курилов.

Юноша всплыл из пены, мечтательно заложил руки за голову, потянулся всем мускулистым телом.

- Привычка. В период функционального перерыва все мы, возможно даже и неосознанно, стремимся принять вид людей. Здесь есть несколько объяснений, но миксис уже на точке схлопывания. Все мы имиджеры. Вот тебе и влияние людей. - Давид покачал головой. - Их нет, а мы постоянно в них перевоплощаемся, и тут, конечно, действует, хотя и не в полном объеме, правило рикошетирующих плоскостей, но, с другой стороны...

- Куда же они делись? - вцепившись в лежащее рядом пальто, просипел Курилов.

Юноша вздохнул.

- Ушли. Что им здесь было делать? Можно понять...