- Этого более чем достаточно,- сказал он, набрав целую кучу колдовских приспособлений из застекленных витрин.

- Тебя повесят за это! - воскликнула Маргарита.

- Сначала пусть попробуют меня поймать,- ухмыльнулся Фауст.- Вон там висит настоящая Мантия Турина. Не прихватить ли нам ее с собой?

- Не нравится мне твоя затея,- сказала Маргарита.- У меня такое чувство, что вот-вот случится какая-то беда...

Тем не менее она подошла к витрине, на которую указывал Фауст, и набросила пыльную мантию себе на плечи.

В тот же самый миг из коридора, по которому они попали в потайную комнату, донесся резкий стук тяжелых сапог, окованных железом. Такие сапоги обычно носили караульные-гвардейцы. Если арестованный преступник в припадке бессильной ярости пытался наступить на ногу своему конвоиру, твердые металлические пластинки на носках сапог защищали гвардейца от болезненного удара каблуком по пальцам.

- Мы попались! - раздался горестный вопль Маргариты.Теперь нам не выбраться отсюда...

- Молчи. Подойди сюда, скорее! - приказал ей Фауст. Быстро разложив на полу в определенном порядке магические предметы, алхимик взмахнул руками и громовым голосом произнес заклятье - Великое заклятье, нарушающее привычный ход событий и способное изменить саму природу вещей. Эхо под потолком неразборчиво повторило его слова. Губы Маргариты приоткрылись, а глаза расширились от изумления, когда она увидела радужное сияние, исходящее от предметов, лежащих у ног Фауста. Свет разгорался все ярче, и вот уже фигура Фауста, подносящего ко рту бурдюк с вином, начала таять в воздухе. Волшебные лучи упали на Маргариту, расцветив полинявшую пыльную накидку на ее плечах всеми красками радуги...

Когда запыхавшийся гвардеец с пикой наперевес вбежал под высокие своды потайной комнаты, где еще несколько мгновений назад звучали человеческие голоса и горел свет, он никого не обнаружил.