Остальное на местах. - Варыгин опоздал? - Варыгин опоздал, - с готовностью подтвердила табельщица. - Но... как пришпоренный бежал. Наши все смеялись. Подействовал, видать, ваш разговор, Николай Федорович! Табельщица по-свойски хихикнула. - Запах? - Не поняла, Николай Федорович? - Трезвый он, спрашиваю? - Николай Федорович почему-то избегал смотреть разбитной табельщице в глаза. И вообще он испытывал странное чувство неловкости, когда его называли по имени-отчеству. А табельщица, казалось ему, еще и специально нажимает на имя-отчество, будто полный титул произносит... - Запашок есть небольшой. Но вчерашний, слабенький совсем... Да чего там, Николай Федорович! Дела с дисциплиной лучше пошли, это вам любой скажет. Не то, что до вас было. Ух, бывало!.. - Все-таки вы неправильно рассуждаете, Симонова, - сказал Николай Федорович, и табельщица сразу независимо поджала губы. - Дела хороши... Опоздал Варыгин на пять минут - хорошо, что не на час. С запахом явился умница, что со вчерашним, а не свеженьким. А если он вовремя прийти вздумает, да еще как стеклышко? Премию ему тогда выписывать, что ли? За успехи в труде? Табельщица захлопнула папку. - Я вам обстановку доложила, а вы уж решайте, как и что. Мне можно идти, Николай Федорович? И не дожидаясь ответа, она исчезла, толкнув дверь папкой, причем из коридора довольно явственно донеслось: "Молодой еще..." Николай Федорович немножко поругал себя за то, что не умеет разговаривать с подчиненными, и нажал кнопку селектора: - Плановое, как вчера вторая смена сработала? Да, доброе утро, товарищи, здравствуйте... - Отлично сработала! - с энтузиазмом откликнулось планово-диспетчерское бюро. - Девяносто два процента, ого! Почти норма! - Даже "ого"... Чему же радоваться? - Как же? Еще вчера было восемьдесят шесть. А если прошлый квартал взять... - Вы еще прошлый век возьмите, - хмуро посоветовал Николай Федорович. Или Древний Рим. Его-то мы уж точно обскакали. По гальваническим изделиям. В ПДБ обиделись. - У нас, Николай Федорович, по нашим данным, прослеживается явное улучшение.