Зеб сказал сам себе:

- А, вот в чем дело - забрасывают камнями парию. Он, очевидно, был настолько неосторожным, что показался за стенами гетто после пяти. - Он посмотрел и добавил: - Не думаю, что он добежит.

Предсказание Зеба оправдалось немедленно. Большой камень попал беглецу между лопаток, и тот упал. Преследователи тут же настигли его. Он пытался встать на колени, но опять несколько камней попало в него, и он упал. Он закричал, затем набросил край плаща на темные глаза и прямой римский нос.

Через минуту от него ничего не осталось, кроме кучи камней, из-под которой высовывалась нога. Нога дернулась и замерла. Я отвернулся. Зеб заметил выражение моего лица.

- Что ж, - сказал я, обороняясь. - Разве эти парни не упорствуют в своих ересях? Вообще-то они кажутся вполне безвредными созданиями.

Зеб поднял бровь:

- Может быть, для них это не ересь. Ты видел, как этот парень отдал себя в руки их богу?

- Но это же не настоящий бог.

- А он, может быть, думает иначе.

- Должен понимать. Им же об этом столько раз говорили.

Он улыбнулся так ехидно, что я возмутился:

- Я тебя, Зеб, не понимаю. - Убей, не понимаю. Десять минут назад ты втолковывал мне установленные доктрины, теперь ты, кажется, Защищаешь еретиков. Как это совместить?

Он пожал плечами:

- Я могу выступать адвокатом дьявола. Я любил участвовать в дебатах в Вест Пойнте. Когда-нибудь я стану знаменитым теологом, если Великий Инквизитор не доберется до меня раньше.

- Так... Послушай, ты думаешь, что это правильно - забрасывать камнями людей? Ты так думаешь в самом деле?

Он резко переменил тему.

- Ты видел, кто первый бросил камень?

Я не видел. Я заметил только, что это был мужчина.

- Снотти Фассет, - губы Зеба сжались.

Я хорошо знал Фассета. Он был на два курса старше меня, и весь первый год я был у него в услужении. Хотел бы я забыть этот первый год.