Берман добавил:

– Очевидно, у вашего шефа были какие-то соображения, если он послал эту телеграмму.

– А почему бы вам не спросить у него самого?

– Мистер Берман, в настоящее время допрос веду я, голос капитана сорвался. – Вам будет предоставлена возможность задать ваши вопросы в суде.

– Вряд ли этот допрос вам что-нибудь даст, капитан. Я уже сказал все, что знал.

– Имеете ли вы представление о том, кто является клиентом вашей фирмы?

– Ни малейшего, – Крейн устало вздохнул. – А если бы и знал, все равно не сказал бы. – Он слегка повысил голос: – Вам должно быть известно, что сведения, касающиеся наших клиентов, носят строго конфиденциальный характер. Если хотите меня арестовать, пожалуйста. Тогда я вызову адвоката. Если нет, давайте прекратим этот разговор.

Последние фразы предназначались для стоявших под дверью репортеров.

– Кажется, вам очень хочется, чтобы вас арестовали, но я не вижу причин для этого, по крайней мере, сейчас, – капитан повернулся к двери:

– О'Коннор.

Огромный сержант оттеснил газетчиков:

– Да, сэр!

– Запишите имя этого джентльмена, позвоните в отель "Шерман", узнайте, зарегистрирован ли он там. Если ответ будет положительным, отпустите его.

Бросив Джонсону: "Пока", Крейн покинул мертвецкую.

Сержант позвонил в "Шерман" и удостоверился, что Крейн действительно остановился там.

– Думаю, что вы можете идти, – сказал он.

– Благодарю! – Крейн закурил. – Послушайте, вы, кажется, приятель лейтенанта Шторома?

– Я работал с ним.

– Я раскручивал с ним уэстлендское дело. Когда увидите его, спросите, помнит ли он меня или Дока Уильямса.

– Он до сих пор уверен, что вы сами подбросили тот револьвер, – приветливо улыбаясь, сержант протянул Крейну огромную лапищу. – Во всяком случае, очень рад познакомиться.

Крейн слегка поморщился от его рукопожатия.

– Не сделаете ли вы мне одолжение?