Ночь была безветренная, ясная. Уильям Крейн вытер влажный лоб уже мокрым платком и сказал:

– В отель "Принцесс".

Водитель оказался общительным парнем и завязал разговор:

– Что, душно, братец?

Для того, чтобы сразу же исчерпать тему о погоде, Крейн сказал:

– Не так достала духота, как влажность.

– Вот и я говорю...

Рев мощного мотора заглушил его, ослепительный свет залил салон, и обогнавший их лимузин прижал такси к тротуару.

Коренастый мужчина открыл дверцу такси – Крейн узнал итальянца из морга.

– Послушайте, мистер, – затараторил таксист, – у меня с этим парнем нет никаких дел. Он просто...

– Заткнись! – Итальянец навис над Крейном:

– Что ты сказал копам?

– Ничего. Что я мог сказать? Я ничего не знаю.

– Сказал им обо мне?

– Конечно. Но никто не узнал вас.

– А сейчас ты меня узнал?

– Вы тот, кто был в морге.

– А в следующий раз узнаешь?

– Ну разумеется!

– Нет, – итальянец ткнул большим пальцем правой руки в кобуру под своей левой подмышкой, – нет, ты меня не узнаешь.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Крейн. – У меня паршивая память на лица.

– Смотри же, – даго захлопнул дверцу и бросил водителю: "Катись. Счастливого пути".

Такси рвануло с места так, что Крейн стукнулся затылком о заднее стекло. Проскочив три квартала, таксист сказал:

– Какие милые у вас знакомые...

Крейн потер ушибленное место.

– Знаешь этого парня?

– После такой беседы, мистер, я не узнал бы его, даже будь он моим братом.

Они свернули на Мичиган-авеню и через несколько кварталов остановились у отеля "Принцесс". Крейн дал водителю доллар: