Перегнувшись через перила, Джонсон протянул ему бутылку. Крейн взял ее, понюхал, поболтал и вернул репортеру:

– Никогда не пью на работе, – солгал он, – что у тебя там?

– Разбавленный спирт, – ответил Джонсон. – Не признаю детских напитков вроде виски или джина.

Крейн присвистнул. На вид ему было лет тридцать, на самом деле – тридцать четыре.

К нему осторожно подбирался Гриннинг:

– Вы тот самый детектив, который расследовал уэстлендское дело?

Крейн покосился на него.

Джонсон глотнул, с шумом выдохнул и сказал:

– Это Гриннинг из "Геральд". Прислали вместо парня, который торчал здесь, когда ты явился.

Часы с разбитой физиономией пробили три раза. Крейн вздохнул:

– Сплю с двенадцати часов.

– Ага, и еще как спишь, – добавил дежурный. – Я уже собирался тебя вниз тащить.

– Я прочитал все, что было в прессе по этому делу, – не унимался Гриннинг. – Что помогло вам разобраться?

Крейн поманил его пальцем:

– Я каждый день съедал по две тарелки гренок за завтраком, – сообщил он.

Джонсон сказал:

– Черт, ну и жара. Пожалуй, я предпочел бы оказаться в мертвецкой.

Дежурный махнул рукой:

– Вентиляторы гонят вонь снизу.

Джонсон выпил еще и предложил:

– У меня идея. Давайте сыграем.

Сумасшедшая хохотала. Крейн поднялся:

– Согласен на что угодно, только бы эту даму не слышать.

– Значит, такая игра. – Джонсон сунул бутылку в карман. Мы спускаемся в мертвецкую. Один берет себе белых мужчин, другой – черных, третий – женщин, белых и черных. Такса – десять центов. Предположим, ты, – он ткнул пальцем в Крейна, – берешь белых мужчин...

– Нет, – возразил Крейн. – Я люблю женщин.

Дежурный вытер лицо занавеской.

– Да, знаю я эту игру. Они меня, как липку, ободрали.

– Да? – осведомился Джонсон. – А потом ты перетасовал трупы и ободрал нас.

Дежурный захихикал.