— Что это? — спросила она.

— Наврастал. Он остановит кровотечение. На протяжении тридцати шести часов вы можете испытывать легкий зуд в месте укола. Это нормально.

Девочка с любопытством смотрела, как он вводит иглу под кожу капитану.

— Вам повезло, что выстрел задел только мягкие ткани и кость не повреждена, — добавил Тревис.

— Я безумно счастлива…

— На мой взгляд, ваша ирония неуместна, капитан. Будь сломана кость или задета артерия, я едва ли смог бы вас спасти…

Девочка, убедившись, что ничего интересного больше не будет, свернулась клубочком под одеялом. На секунду Клэр позавидовала ей: так хорошо закрыть глаза и забыть обо всех проблемах! Потом ее посетила другая мысль.

— Доктор, как выжила девчушка? Когда мы прыгали через черную дыру, перегрузки и декомпрессия убили Хеннинга и Экко. Как же ей удалось…

Тревис улыбнулся:

— Говорят, у детей есть ангелы-хранители.

— Не у всех, — тихо ответила Клэр, снова вспомнив свою дочь.

Присутствовало еще что-то, кроме грусти и боли, которые обычно приносили воспоминания. Что-то, показавшееся ей важным, но на чем она никак не могла сосредоточиться. Может, это наврастал так действует?

— Повернитесь, пожалуйста, на бок, капитан, — попросил Тревис, взяв со стола ножницы. — Я должен обработать рану.

На этот раз боль была не такой острой, зато долгой и изматывающей. Клэр натянула на голову одеяло, чтобы Тревис не видел ее слез.

— Почему вы здесь, доктор? — спросила она, переведя дыхание.

— Почему я здесь? Ну знаете, на корабле должен быть врач, это старая традиция…

Клэр покачала головой:

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Да, я знаю… — произнес он и начал накладывать на рану повязку из «дышащей» ткани.

Клэр вздрогнула — бинт был холодным и пах дезинфицирующими веществами.