Дверь медотсека распахнулась, появился Бьят, тащивший двухлитровый продуктовый контейнер. На его плече висели пара брюк и две рубашки. Штанины и рукава у одного комплекта он явно обкорнал кухонным ножом. Бьят бросил на койку Клэр целые брюки и рубашку, затем поставил контейнер на кровать Элении, зачерпнул ладонью биоплазму и слепил сочное зеленое яблоко.

— По-моему, выглядит куда лучше, чем сигарета, — заявил он, любуясь своей работой. Потом оценивающе посмотрел на повязку Клэр. — Знаешь, тебе идет. Ты выглядишь такой трогательно-беспомощной…

— Довольно комплиментов! — прервала его Клэр. — И кончай играть в доброго дедушку, лучше подумай, как нам вернуться домой.

Эления перевернулась на бок и открыла глаза.

— Есть, капитан! — козырнул Бьят и, обращаясь к девочке, добавил: — Ты знаешь, что эту строгую тетю на самом деле зовут Кармелитой?

— Не может быть! — воскликнула Эления.

— Но это так. Забавно, правда?

Эления улыбнулась.

— Ага, обхохочешься, — проворчала Клэр, села на койке и принялась натягивать брюки.

Потом она отобрала у Бьята яблоко, снова раскатала в пластинку и засунула в карман униформы.

— Соблазнить Еву тебе не удалось, — прокомментировал доктор Тревис.

— Наши запасы ограничены, — сухо сказала Клэр. — Мы должны экономить.

— Как долго? — поинтересовался Тревис.

— До тех пор пока не будем знать, где мы находимся и когда сможем вернуться домой.

Доктор пожал плечами.

— Что ж, в любом случае через месяц меня это уже не будет волновать.

Клэр отмахнулась — она сочувствовала доктору, но сейчас у нее было слишком много других проблем, и она не знала, с какой начать. Наконец она отцепила от пояса коммуникатор и вызвала штурманскую рубку.

На экране появилось бледное веснушчатое лицо, окруженное ореолом золотистых волос. Синие круги под глазами свидетельствовали: лейтенант Лив Фергюссон последние трое суток трудилась не покладая рук.