Тут же она заметила, что ее руки непроизвольно сжались в кулаки, и усилием воли заставила себя расслабиться. Стыдно давать волю гневу. Стыдно и неразумно. Но что поделать, если все старания идут прахом? Прошло уже более двадцати часов, а она даже не знает, где они находятся. И… ей надо поспать. Им всем надо поспать.

К счастью, Бьят никак не отреагировал на ее выпад. Он перешел из медотсека на мостик, снял одну из стенных панелей и принялся копаться в сплетении кабелей и микросхем.

— Что ты делаешь? — устало спросила Клэр. — Хочешь доломать корабль?

— Хочу взять сувенир на память, прежде чем ты выбросишь все в мусор.

— Очень смешно! А если серьезно?

— У меня появилась одна идея, — он поскреб свою трехдневную щетину, вытащил и бросил на пол толстый кабель.

— А именно? — полюбопытствовала Клэр и, прихрамывая, направилась к нему.

— Потом расскажу.

— Нет, говори сейчас.

— Мне нужен отдых, — он открыл панель коммуникатора, удалил оттуда какой-то микрочип и принялся задумчиво вертеть его в пальцах. — Я уже несколько часов не был в туалете, мой желудок урчит от голода, и мне нужно принять душ, пока я не начал вонять на весь корабль.

— Ты мне скажешь прямо сейчас! — Клэр повысила голос. — Мы у черта в заднице, и никто не знает, что еще может случиться! Поэтому если у тебя есть идея, говори!

— Ладно, пошли, — Бьят зажал чип зубами, затем взвалил на плечи труп капитана Хардинга. — Доктор, — сдавленно сказал он, — проследите, чтобы малышка не выходила из медотсека.

— Хорошо, — отозвался Тревис.

Бьят перетащил труп Хардинга в кают-компанию и тщательно закрыл дверь.

— Теперь мы можем поболтать с ЙОЗЕФОМ, — объяснил он Клэр.

— Хорошо, только не проглоти чип.

— Постараюсь. Кстати, я не поблагодарил тебя за то, что ты спасла мне жизнь?