— Ты имеешь в виду, что они будут достаточно взрослые для того, чтобы умереть.

— Этого не случится, если они будут подготовлены.

— Подготовка не спасла Джона.

— Дорета...

— Нет, командующий, нет! Ты ведь не понимаешь меня, не так ли? — Она отвернулась, ее глаза блестели, наполненные слезами, готовыми вот-вот пролиться по бледным щекам.

— Твоя вселенная больше не существует. Мир изменился. Токаси Курита мертв. Хэнс Дэвион мёртв. Джеймс Вульф исчез. Морган Келл в отставке. Старого порядка вещей больше не существует. И я не позволю, чтобы мои сыновья готовились сохранять то, ради чего будут убиты миллионы.

Ноздри Нельсона расширились.

— Они сыновья и Джона тоже. Подумай о нем. Ее нижняя губа задрожала.

— Я помню о нем всегда!

Она развернулась и вошла в дом. Плечи ее вздымались: Дорета тихо всхлипывала.

— Дедушка, почему мама плачет? Нельсон справился с комком в горле.

— Потому что она очень скучает по папе.

Он знал, что Дорета не желала ни с кем делить свое горе и после смерти Джона страдала от депрессии. Нельсон с удовольствием принял вдову и мальчиков в свой дом, но ее чувства беспомощности и ненужности лишь усилились. Нельсон был единственным, на ком она могла срываться, — и он взял на себя эту роль. Несмотря на то что такое поведение обижало его, он знал — это вызвано чувством любви к Джону, а Нельсон щепетильно относился к тому, что касалось памяти его сына.

— Ваша мама очень любит папу и переживает, что его нет здесь с нами.

Сказав это, Нельсон снова сел на ступеньки крыльца. Только он присел, как дети подбежали к нему. Иоахим посадил маленького «Ястреба» к деду на левое колено и поставил другого боевого робота позади первого.

— У тебя есть настоящий «Рыцарь»? Нельсон кивнул.

— Точно такой же, как этот?