Дивно хорош восход Солнца, если наблюдать его с орбиты. Едва родившись, заря с каждым мгновением набирает силу, делается все более яркой, светлой и насыщенной, развертывает растр чистейших цветов. Внезапно линию горизонта взламывает столб света. Следом всплывает край солнечного диска. Солнце растет, становится ослепительным. А заря истончается, увядает. Вот уже и нет ее...

Каждые полтора часа две зари - утренняя и вечерняя. Пора было привыкнуть, но я не уставал восторгаться волшебной феерией этих встреч и прощаний...

Вспоминаю их в мучительной ностальгии: вот уже третий месяц "Каравелла" виток за витком навивает кокон вокруг Верги. Счет времени земной, но сама Земля - страшно подумать! - за пределами видимой отсюда Вселенной...

Верга прячет лицо под паранджой туч. Местами на их сплошной сиреневой пелене видны свинцово-серые спирали: в центре темное пятно, по радиусам веер зыбких лучей. Так выглядит с орбиты мощный вергианский циклон.

Нечто подобное я наблюдал на затянутых облаками участках земной поверхности. Но нет, никаких аналогий! Здесь - Верга. И даже имя, которое мы ей дали, действует на меня угнетающе. Чужая, враждебная, недоступная планета. Планета-мумия. И над ее саркофагом зловеще нависло багровое угасающее светило.

* * *

Столетие назад, в начале двадцать четвертого века, метаастролог Ред Викки выступил с дерзкой гипотезой. До него Вселенную представляли не только бесконечной в пространстве и времени, но и структурно бесповторной. Согласно общепринятой теории ни одно созвездие, ни одна планетная система не имели двойников.

Ред Викки предположил, что Вселенная подобна атомной решетке кристалла, то есть обладает симметрией, состоит из периодически повторяющихся частей - галактических доменов. В каждом из бесчисленного множества доменов есть свои Кассиопея, Андромеда, Лебедь, есть Солнце и Земля.