Дом оказался крепким и просторным. Он мог бы понравиться Язону, но стены и колонны были обтянуты тканью с невероятно сложным и богатым узором. Над камином, в нише, располагался семейный алтарь. Хотя большинство обитателей Вестфалии уже давно избавились от веры в мифы своих предков, земледельцы все еще продолжали чтить Триединого Бога Одина-Атиллу-Маниту. Фермер подошел к радиофону новейшей конструкции.

- У меня нет своего геликоптера, - сказал он, - но я попрошу, чтоб прислали...

Язон сел и стал ждать. Молоденькая девушка подошла к нему и несмело протянула полную кружку пива и ломоть ржаного хлеба с сыром.

- Будь нашим священным гостем, - сказала она.

- Отдам за вас мою кровь, - без запинки ответил Язон. Он с трудом заставил себя не торопиться, подавив желание рвать пищу огромными кусками, словно зверь.

- Ждать недолго, - сказал фермер, когда Язон расправился с едой. - Я - Арпад, сын Коломона.

- Язон Филипп. - Представляться фальшивым именем показалось ему бестактным. Рука фермера оказалась сильной и теплой.

- Из-за чего ты поспорил со старым Оттаром? - спросил Арпад.

- Меня заманили в ловушку, - с горечью ответил Язон. - Я обратил внимание, как свободно чувствуют себя их женщины...

- Это точно. Все данскарки развратны, как кошки. И бесстыдны, как туркерки. - Арпад достал с полки трубки и кисет с табаком. - Закуришь?

- Нет, благодарю. (Мы в Еутопии не унижаем себя наркотиками).

Язон прислушался. Лай псов стал ближе, но через минуту перешел в жалобный вой. Собаки потеряли след. Еще через минуту раздался звук рога. Арпад набивал трубку с таким спокойствием, словно присутствовал на представлении.

- Вот матерятся-то! - оскалил он зубы в усмешке. - Должен признать, что касается проклятий - данскарцы сущие поэты. Но люди деловые. Я был в их краю лет десять назад, когда они здорово пострадали от наводнения, и Воевода Бела послал нас им в помощь. Они попросту хохотали под потерями и развалинами. А во времена давних войн, если честно, не раз давали нам прикурить!