— Паулюса, — пихнули его в бок.

— Один хер! Что так, что эдак… Главное, пацаны, мля! Вы чо нам всю жизнь портите? Вы кому, нах, верите, своим комиссарам? Да они все давно при деле, а вы как крепостные! Вы про дом Павлова слышали? О! Так и где он? А? Легенду слышали, небось, а Павлов и правда всех вышиб, нах, вычистил дом, охрану выставил, в аренду теперь сдает немцам. За валюту! Вот тут и сижу, в его доме. Я правильно говорю? — обернулся он к окружающим офицерам, напряженно слушающим перевод.

— Йа, йа…

— Так, пацаны, в реале, блин. Замотали вы нас, потомков своих, как нефиг делать. Дайте нам жизни, суки! Дайте нам немецкого пива и шнапса! Кидай, нах, свое железо! Идите все сюда, тут Павлов стол накрывает!

После паузы от противоположной линии домов послышалось такое же, усиленное рупором:

— Вася, а ты покажись, раз наш. Не верим мы как-то фрицам.

— О! Другой разговор!

Вася споро влез на балкон и радостно помахал руками сверху всему городу Сталинграду. Пуля снайпера, носящего по иронии судьбы то же имя, расплескала его мозги по стене, а красный пиджак, зацепившись за арматурину, порвался надвое по шву, и тело Василия из Бирюлева сползло на груды щебня.

…

После долгой подготовки, вызванной в том числе и перерывами в снабжении и финансировании — все-таки траур был в Германии, а потом неудачные годы в войне — приступили к очередному эксперименту.

На этот раз разговор был с генералом четким и простым: плевать, удастся ли перекинуть кого-то к Сталину. Пусть хоть тысячу кидает через платформу — ресурсы будут на один день. Целый день вся Германия будет работать на профессора и его установку. Но пусть среди попаданцев будет хоть один вменяемый человек, который сможет разъяснить этим сумасшедшим русским всю пагубность их политики.

— Тысячу — это вряд ли, — прикинул что-то на логарифмической линейке профессор. — А вот человек десять…