В половине десятого капитан Бутов принес результаты лабораторных анализов. И тут Дубинину стало совсем плохо. Он целую минуту тупо глядел в бланк анализа содержимого найденного на месте происшествия шприца. Только повторив несколько раз про себя эти два слова, он наконец понял их смысл. Очищенная вода... В шприце была простая вода...

Теперь понятно, что делал на кухне этот водогонной аппарат, который они наши в мойке под краном...

А как насчет крови?.. Дубинин торопливо отыскал среди бумаг отчет об анализах крови. Содержание наркотических веществ...

Следов наркотических веществ в крови не обнаружено... Какого черта! Вся картина преступления разваливалась на глазах. А следы уколов на левой руке? Он что же, воду себе колол? И от воды его так разобрало, что он даже не чувствовал, как его ножиком стругают?

Дубинин заставил себя читать дальше. А дальше и вовсе шла какая-то тарабарщина:

"Состав крови обнаруживает явные аномалии... Сочетание агглютининов и агглютиногенов в исследуемой крови не представляется возможным..."

Не представляется возможным... Сначала он не совсем понял.

Определить не представляется возможным или что не представляется возможным? Нет, все-таки, кажется, сама кровь не представляется возможной. Само, так сказать, существование такой крови... Он ощутил, как тяжело наливается гневом сначала шея, потом скулы.

Еще немного, и горячий гнев бросится в голову. Что они там себе позволяют?!

И неожиданно он почувствовал облегчение. Ну, конечно!.. Проводил анализ какой-нибудь обалдуй, студент-практикантишка, да еще, поди, пива натрескавшись, а руководитель не удосужился перепроверить. Небось, и в отчет не заглянул... Ох, я сейчас пойду задам им трепки!

Но пойти и задать трепки он не успел. Провидение (а то и силы рангом повыше: непосредственное начальство) судило иначе.

Зазвонил телефон.

Еще ни о чем не подозревая, еще не догадываясь, что означает этот телефонный звонок, еще продолжая по инерции думать о деле, о котором ему, в общем-то, можно было уже и не думать, он поднял трубку.