Лейтенант Елкин в это время листал какую-то книгу.
- Что-нибудь интересное нашел? - спросил Бутов.
Елкин с готовностью зачитал:
- "Наказание, карающее преступника, не только справедливо в себе, но есть также право, положенное в самом преступнике..."
- Ерунда какая-то, - сказал Бутов.
- А вот книжка вообще на китайском, - сказал Елкин. - Сплошные иероглифы...
Дубинин посмотрел на него неодобрительно.
- Пошел бы лучше соседей опросил.
- Слушаюсь, Николай Николаевич.
Бутов тоже вышел. Потом вернулся.
- Там на кухне агрегат в мойке. Может, он "дурь" варил? Хотя почему в мойке?
- У нас сегодня эксперт будет? - ворчливо поинтересовался Дубинин.
- Так должен.
Дубинин расстегнул планшет и присел на подлокотник кресла писать протокол. Он еще раз окинул взглядом кабинет. Обстановка богатая. Огромный письменный стол с бронзовым орлом... роскошный кожаный диван с цветными подушечками... ковер с висящей на нем обнаженной саблей... На другой стене, на черных с золотом обоях, несколько ящичков под стеклом, и в них засушенные растения с корнями... В книжном шкафу четыре ряда одинаковых толстых томов с золочеными корешками... и опять причудливые сухие корни...
наверху две пузатые, похожие на тыквы мандолины... Он покосился на босые ступни мертвого мужчины... попробовал представить себе, как тот, почесываясь, подходит к книжному шкафу, приподнимается на цыпочки, чтобы достать мандолину, и падает с нею на кожаный диван, перебирая струны... и шевеля большим пальцем левой ноги...
В прихожей послышались шаги, и стремительно вошел судебно-медицинский эксперт Дмитриев в белом халате и с чемоданчиком в руке. За ним, запыхавшись, вбежал внештатный оператор Дима в брезентовых штанах, снимая на ходу кинокамеру.
- Простите, Николай Николаевич, запоздал.
Дмитриев приступил к осмотру тела.