- Да,- сказал я.- Я спросил, верующий ли вы. Потому что я убежденный атеист.

- Я не верю ни в бога, ни в черта! Но вы спрашивали о другом. О любви к дельфинам, не так ли? Видите ли...- Мне показалось, что он снова улыбнулся.- Предположим, я вас не знаю, но люблю, а чтобы узнать вас лучше, вскрою вам живот, посмотрю, как вы устроены изнутри, потом разобью череп и натолкаю в мозг разные электроды, а потом буду раздражать электрическим током или какими-нибудь иголками, а ко всему прочему с палкой в руке начну обучать вас языку марсиан, если таковой существует, конечно. Как бы в этом случае вы отнеслись к моей любви?

Мне захотелось прервать его: "Известный лозунг обществ защиты животных!", но я сдержался - лучше с ним не связываться.

Он помолчал минуту и продолжал:

- Особенно если делая все, о чем говорил, понимаешь, что есть простой способ взаимного опознания - спросить и получить ответ.

Я должен был хоть что-то сказать:

- Конечно, но дельфины, к сожалению, не могут рассказать о себе!

- Могут! - пламенно возразил он и даже привстал.Могут! И мы в состоянии их понять!

- Как? - чуть слышно пролепетал я.

Он продолжал уже спокойнее:

- Знаете, когда меня объявили сумасшедшим? Когда я научился разговаривать с дельфинами! До меня это умели делать старые рыбаки, для которых море - жизнь, а не рыбозавод... Вот тогда я насильно перетащил дельфинов в океан.

- Насильно?

- Да, они настолько добры и так самоотверженно нас любят, что не хотели покидать дельфинарий. Некоторые потом вернулись обратно. Плавали вдоль берега, пока не вышли люди профессора. Дельфины сами заплыли в их сети.

- Значит, им было хорошо у профессора,- осторожно произнес я, избегая всякого намека на иронию, поскольку этот сумасшедший бред мог смениться буйством.

- Да нет же! Повторяю, они готовы страдать, чтобы показать нам свою любовь, помочь понять их. Потому что они нас знают, даже совсем молодые и глупые и те нас знают.