Но всё-таки "у ней особенная стать" – и у России в целом, и у российской кинопромышленности. И потому с режиссёрскими версиями "от Гайдая" и других великих советских режиссёров ознакомиться трудно. Делайте, как решил худсовет. А худсовет руководствовался мудрыми советами вождя – и это половина беды. Полная беда приходила тогда, когда мудрого совета не было.

Худсовет начинал мыслить за вождя, старался предупредить невысказанные попреки вождя и, как водится, зачастую думал о вожде много хуже, чем вождь того заслуживал. Там, где можно было ограничиться ампутацией пальца, худсовет отрезал ногу до бедра. Иногда терялись и обе ноги, из-за чего выползали на экран увечные фильмы, а неискушённый зритель считал, что так и нужно.Или постановка спектаклей! Иной раз от первой читки до премьеры проходили годы, и какие годы!

Мир советского театра – это мир "Замка" Кафки. Три года репетиций, пять, семь!Порой спектакль доживал до генеральной репетиции, но умирал накануне премьеры. Всякое бывало. Но опять, театр – штука дорогая, очень зависимая от денег.

А как писатели, не получавшие от казны ничего, кроме небольшого аванса, и то далеко не всегда, благодарили за правильную, принципиальную критику! Как каялся Бабель, упрекал Будённого за то, что тот не взял его союзником, выступая против "Конармии", которая ему, автору, конечно же не нравилась…

Так что примеры с изменением финала у меня есть. Не только разрешали переделки, а и умоляли позволить исправить, поменять, привести в соответствие с указаниями.

Но Гайдай – комедиограф. Он брал реальный сюжет, выворачивал его наизнанку и получал смешную и бессмертную историю. Действительно, мало ли в жизни примеров, когда человека, случайно или намеренно перебежавшего дорогу начальству, губят? Могут просто нос расквасить. Могут серьёзно покалечить. Могут упрятать в психушку. Могут посадить в тюрьму. Могут в тюрьме запытать до смерти. Могут, наконец, сделать так, что неугодного Шурика неизвестные расстреляют из автомата на пороге собственной квартирки "на почве бытовой неприязни".