— Извините, но ваше психическое состояние продолжает ухудшаться, — с сострадательной интонацией сообщает голосок сестры милосердия.

— Приказываю сменить тембр и стиль речевых сообщений, — огрызаюсь я, закрывая глаза. Наблюдать за танцем цифирей на прозрачке забрала нет больше сил. Страшно, блин…

— Уточните приказ, — просит среднего рода голос, лишенный всяческих живых интонаций. Такими голосами в земном кино 70-х разговаривали ЭВМ.

— Желаю «зеркало»! — уточняю и слышу в ответ себя, любимого, то бишь свой собственный родной баритон, и далее как будто общаюсь вслух с пресловутым «внутренним голосом».

— Жаба, блин! Тебя колбасит, в натуре! Давай укольчик, а? Фигли б тебе не ширнуться-то, а? Больно не будет, отвечаю.

— На фиг, — упорствую я.

— Дурак, чего ты стремаешься, а? Действие антистрессовой инъекции закончится сразу же, как встанешь на ноги!

— Серьезно?

— Ну!

— А ломки после не будет?

— Ни фига! Отвечаю.

— Тогда давай ширяй.

Кольнуло в запястье и… реально полегчало! Открываю глаза, смотрю на свистопляску цифирей — и все мне по фигу!

— Спасибо, скафандр!

— Кушайте на здоровье.

Приземлился я… то есть припланетился здоровски! Будучи под кайфом, я воспринимал припланечивание, как клевый суператтракцион. Обалденный, доложу я вам, аттракциончик: ряд цифирей на забрале шлема стремительно укорачивается, все и вся завибрировало и — трах! — тибидох! — тибидох! — тах! — тах! — метеорит с капсулой внутри врезается в твердь (трах!), раскалывается, будто орех (тибидох!), осколки разлетаются (тибидох!), субстанция внутри капсулы становится вязкой, точно смола, а сама капсула (тах!) отскакивает от поверхности, словно мячик. И меня болтануло в вязкой среде, и (тах!) капсула-мячик упала на осколки метеорита и распалась на тысячи гранул, а я остался барахтаться в распухшей, пузырящейся массе. Масса надо мной, пузырясь, испаряется гораздо быстрее, чем подо мной. Но вот я уже лежу на камнях. Лежать на них неудобно, черт побери, и я встаю. Осматриваюсь.