– А почему бы и нет? – сказал он. – Гипотеза не может быть правильной, если в ней нет сумасшедшинки.

– Сто лет назад остановились бы, пожалуй, на флюидах… заметил председатель, садясь в кресло. Он раздраженно отключил экраны вызова и продолжал: – Что ж, займитесь этим предположением… Вы свободны.

Вихрь разнородных чувств нахлынул на Эльвана. Значит, председатель верит в него? И он не снял с него ответственности. И вины… А в этих флюидах, честное слово, что-то есть…

– Попытаюсь доказать, председатель, – обернувшись уже в дверях, сказал Эльван.

– В добрый час, профессор, – негромко ответил седовласый человек с усталым лицом.

Дверца лифта бесшумно закрылась, и кабина резко рванулась вниз. Эльван прислонился пылающей щекой к прохладной матовой панели. Он вновь и вновь переживал все перипетии только что закончившегося разговора с председателем. Разговора, хоть и не разрешившего проклятых вопросов, вот уже третьи сутки мучающих Эльвана, но зато… Эльван чувствовал, что после беседы с председателем он опять обрел веру в себя.

Кабина неслась на предельной скорости. Перед Эльваном бесконечной сеткой мелькали этажи Совета – самого грандиозного строения Земли.

«А как он прочел эту таинственную ленту! Медленно, будто вдумываясь в каждое слово. И кто создал эти строки? Дэн? Или тот, кто убил его? Или в самом деле эти слова были внушены Дэну, чтобы запутать следы?»

Перед Эльваном встало то роковое утро, когда он, войдя в зал, впервые увидел то, что раньше было Большим Дэном. Ужасающую картину разгрома… Обрывки нервов… Золотистый сплющенный шестиугольник – остановившееся сердце… И над всем этим – победные солнечные лучи, пробившие рассветный туман. Высокий купол, вспыхнувший подобно хрустальному…

«Дэн больше всего любил рассвет», – подумал Эльван, выходя из здания Совета.