С каждым призывом наши голоса становились все громче.

Цветы на могиле задрожали, а тушка цыпленка съехала на бок. Земля раздалась в стороны и наружу вырвалась призрачно-бледная рука. Когда снаружи оказалась вторая рука, Карла не могла больше взывать. Она обошла памятник слева и опустилась на колени рядом с могилой. У нее на лице отражался такой восторг, даже благоговение, ведь я вызвала из могилы ее Артура.  

Снаружи были руки и голова, но от лица мало что осталось. Гробовщик знал свое дело, но Артура Фиске хоронили в закрытом гробу. Справа на лице не было плоти — только белая кость черепа и челюсти, местами скрепленная серебристой проволокой. Носа тоже не было. Оставшаяся кожа была аккуратно сшита, но это не могло спасти положение. Левый глаз дико вращался в пустой глазнице, а язык дергался за обломками зубов. Артур Фиске изо всех сил рвался на свободу из могилы.  

Я постаралась не удариться в панику. Могла случиться ошибка.

— Это Артур? — спросила я.

Мне с трудом удалось разобрать ее хриплый шепот.          

— Да.  

— Он умер не от инфаркта.

— Нет, — на этот раз ее голос прозвучал спокойно, как будто ничего необычного не происходило, — Нет, я выстрелила в него в упор.

— Ты его убила и заставила меня его поднять!

Артур все не мог высвободить ноги, и я рванула к Карле и попыталась поднять ее на ноги. Но она не шевельнулась.  

— Да вставай же! Он убьет тебя!  

Она ответила очень спокойно:

— Ну и пускай, если ему этого хочется.

— О, Боже, самоубийца.

Я заставила ее отвести взгляд от зомби и посмотреть на меня.  

— Карла, зомби погибшего насильственной смертью всегда первым делом убивает своего убийцу, всегда. Ты должна бежать, сейчас же!

Она меня услышала и, как мне показалась, поняла, но сказала: