- Марина Иннокентьевна сказала, вы на картах гадаете, - смущенно шепчет. - Я хотел только спросить... Только спросить.

- Спрашивайте.

- Вы про здоровье тоже гадаете? Или как?

- Теоретически говоря, да, - отвечаю осторожно. - Но про здоровье лучше все-таки у врача спрашивать. Я вам, разве что, общую картину могу обрисовать: насколько опасна болезнь, на что можно рассчитывать... Но диагноз я вам не поставлю.

Говорю, а сама чувствую, как каменеет мой желудок. Сколько себя помню, отношения наши с пузом складывались прекрасно, хоть в музей медицины меня сдавай, как обладательницу самого здорового желудка на планете. А теперь что за дрянь такая?! Словно бы каменный шар проглотила, и предмет сей постепенно превращается в свинцовый. Только этого не хватало, что ж тут будешь делать?!

Однако держу лицо. Приветливо улыбаюсь клиенту. Хорошо бы все же не отпускать его восвояси. Я, конечно, наложением рук не исцеляю, толку от меня - чуть. Но какой дурак откажется от соблазна услышать: "Все будет хорошо". За тем он, надо понимать, и пришел.

- У врача я уже был, - поспешно докладывает дядечка. - И завтра снова пойду. Да, завтра... Понимаете, Варя... вас ведь Варя зовут?

- Варвара, - ответствую с достоинством.

С именем моим такая беда: его до "Вари" сокращать не надо бы. Совсем несолидно звучит: "Варя". А "Варвара" - очень даже неплохо. Особенно сейчас, когда вдруг возродилась мода на все эти якобы исконно русские имена.

Исконно.

Русские.

Убиться веником.

А ведь была бы я Барбарой, если бы папа проявил чуть больше настойчивости, не дал бы запугать себя толстой тетке из ЗАГСа. Ну да чего теперь локти кусать, дело прошлое.

- Варя, - он меня вовсе не слушает. Повторяет: - Варя. Завтра мне нужно идти за результатами анализов. И у меня, милая Варя, сердце не на месте. Не то действительно предчувствие, не то просто нервы. Нехорошо мне, Варя. Страшно. Вот и пришел к вам. Можно узнать: в живых-то я хоть останусь?