Последние дни он все чаще спрашивал себя: «Появись возможность отмотать бобину времени и вернуться на два года назад, стал бы он затевать этот проект? Рискнул бы выдергивать с нагретых мест Сашку Невского — талантливого арт-директора, Пашку Шостока — старшего менеджера по продажам с шилом в пятой точке, и Валюху Якиманова — умного как сто чертей редактора. Стал бы? Щерба морщился, словно от зубной боли, и признавался: да! Да, хотя бы потому, что минувшие два года были наполнены смыслом, а редакционный ящик пух от писем читателей.

В эти двадцать четыре месяца уложилась целая жизнь. Не маленькая такая жизнь — лет в семьдесят. В ней была серия статей, испортивших бизнес психологической секте с филиалами по всей стране, череда интервью с первыми лицами столпов отечественной экономики, война с рейдерской конторой и бесконечное количество рукопожатий с людьми, которые никогда не узнали бы о существовании Родиона Щербы, не будь журнала. В нее уместилось большая победа и огромное поражение. Дьявол побрал бы этот кризис!

Салон автомобиля наполнили кладбищенские стоны.

— Я! — Щерба прижал к уху коммуникатор.

— Когда будешь? — унылая интонация Якиманова подсказывал, что журналисты успели дойти до кондиции, и главный редактор ждет подкрепления в виде генерального директора.

— Валь, в пробке толкусь!

— В такое время? — в голосе редактора прозвучало сомнение.

— Не веришь что ли? Загляни в Яндекс — посмотри, сколько баллов на Ярославке.

Небольшая пауза, и Якиманов снова заговорил. Температура его тона понизилась еще на десять градусов.

— Два балла. Ярославка почти свободна. Так, когда ты будешь?

Щерба попытался ответить что-то в меру грубое и предложить подъехать — полюбоваться на эти «два балла», но в коммуникаторе повисла глухая тишина. Связь оборвалась.