Он еще сильнее сжал свой нос, затем слабо улыбнулся.

– Мне не хотелось бы надоедать вам, мистер Бойд. Вы, естественно, хотите спросить о диадеме?

– Мистер Байерс, вы сразу обнаружили подделку в витрине?

– Именно, – кивнул он. – Копия превосходная, но все же в ней была пара неточностей. Конечно, глаз любителя никогда не заметил бы их.

– Но для вашего опытного взгляда подделка была очевидна, не так ли?

– Да. – На этот раз он так сильно нажал, что у него слезы выступили на глазах. – Нет смысла в ложной скромности, мистер Бойд. Я признанный эксперт в этих делах.

– Еще бы, – согласился я. – Только эксперт может обнаружить подделку. Так как же кто-то ухитрился заполучить настоящую диадему на время, достаточное для того, чтобы сделать стеклянную подделку?

Байерс пожал плечами.

– Нет необходимости иметь оригинал, чтобы сделать копию. – Голос его стал педантичным. – Она пролежала две недели в витрине до того, как была украдена. Ее легко можно было сфотографировать миниатюрной камерой с тротуара. Искусный умелец имел возможность изучить ее в четыре-пять подходов за день и узнать каждую ее деталь. Ее рисунок и оправа не были слишком сложными, вы понимаете? Ее основная ценность заключается в пяти камушках, в пяти бриллиантах, мистер Бойд.

– Не показалось ли вам странным, что Ильмо не обнаружил подделку сам, когда клал ее в витрину? – небрежно подсказал я.

– Ничего странного, мистер Бойд. – Глаза его надолго закрылись, потом открылись благодаря очевидному усилию воли. – Он, видимо, думал о другом и к тому же не знал ее так хорошо, как я. Это ведь была одна из безделиц, которыми я занимался сам, вы понимаете?

– Вы сами ее сделали? – открыл я рот.

– Часто мне надоедает чисто коммерческая деятельность, – пояснил он усталым голосом. – Сердцем я все еще ремесленник и рад приложить руку к делу.

Глаза его наградили меня пустым взглядом.

– Я ведь одинок, мистер Бойд. У меня нет семьи, о которой следовало бы беспокоиться, и которая занимала бы мое время. И я счастлив, только когда работаю руками. – Теплота неожиданно заменила пустоту в его глазах. – Тонкая, даже деликатная чистота платины в моих руках, – мягко проговорил он, – ослепительная красота безупречного камня, требующая безупречной оправы, чтобы выявить его собственное совершенство! Таково вознаграждение одинокого человека, вы понимаете?