– Ерунда! – браво заверил Петров, впрягаясь в широкие рюкзачные лямки. – Я являюсь кандидатом в Мастера спорта по тяжёлой атлетике…. Следуйте за мной, прекраснейшая! Так вы, радость моя, любите рыбную ловлю? И я – просто обожаю! В автобусе обязательно продемонстрирую вам последнюю финскую новинку: пропер, хрюкающий – при медленной проводке – как молочный месячный поросёнок. Крупная озёрная щука от этих чудесных звуков – без ума. Бросается на приманку, практически не раздумывая…

«Во, даёт!», – мысленно восхитился Гарик. – «Курским соловьём заливается…. Только немного странно, что московская девица так быстро повелась на эту нехитрую риторику. Сдаётся, что называется, без боя. А глаза радостные такие, будто бы встретилась…. С кем? С тем, с кем и ожидала встретиться…».

Глеб и Екатерина, оживлённо болтая между собой, направились к зданию вокзала. Вскоре были «разобраны» и остальные барышни. Около девятого вагона остались только Гарик и низенькая черноволосая девчонка, стриженная под мальчика.

– Меня зовут Алевтиной, – представилась девушка, вопросительно и робко посматривая на рослого кавалера. – Можешь называть меня Алей.

– А я – Игорь Наумов. Но все величают меня Гариком, – с двухсекундной задержкой откликнулся Гарик, а про себя подумал: – «Какие у неё глаза! Огромные, небесно-голубые – как мещерские речные старицы. В таких чудных глазах утонуть – плёвое дело. Отправился на дно и не заметил этого…. На дно? Это в том смысле, что влюбился без памяти…».

– Пошли? – негромко спросила-предложила Алевтина. – А то, ведь, они в спешке уедут без нас. Катерине уже звонил какой-то сердитый местный начальник, мол: – «Автобус отходит ровно через пятнадцать минут и никого ждать не будет…».

– Пошли, – согласился Гарик, чувствуя, как его губы – непроизвольно, без разрешения – расплываются в широченной дурацкой улыбке. – Давай-ка свой рюкзак…. Ничего себе, тяжёлый! Что там у тебя? Камни, гантели, двадцать банок с говяжьей тушёнкой?