Вскрыв пленку, я надломила один из брикетов. Плотно спрессованный, он был поделен на маленькие порции, которые отламывались легко и аккуратно. Закинув кубик в рот, я вновь перевела взгляд на экран.

Земля ушла из поля зрения. В угольной черноте космоса висел серый диск Луны. Я знала, что и он уйдет скоро за край иллюминатора, но пока мы не начали маневры, я смотрела на его поверхность, сплошь испещренную кратерами. Отсюда не различить было городов. Луна-Сити и множество мелких шахтерских поселений. Там, под куполами, живут и работают люди. У многих из них есть семьи, их дети видели Землю всего пару раз в жизни — на каникулах, в летних лагерях отдыха или в гостях у родственников. Едва ли на Акварисе будут дети из солнечной системы — дешевле и проще возить их на Землю. "Мои" дети прилетят с планет периметра. И я могла лишь догадываться, какой жизнью живут они там.

Звезды, нестерпимо яркие, кололи глаза, но когда показалось солнце, его свет затмил их сияние. Захваченное камерами, обработанное программой, спроецированное на экран, солнце всё равно оставалось нестерпимо ярким. Оно перемещалось в аспидно-черном пространстве: орбитальный самолет маневрировал, подходя к станции, но её еще не было видно.

Наконец, когда ослепительный солнечный диск ушел за пределы "иллюминаторов" с другой стороны показалась неподвижная серая громада — корпус космического корабля. Пассажиры оживились. Даже те, кто лежал беспомощно в креслах, дыша глубоко и медленно в попытках справиться с приступами тошноты, приподнимали головы, посмотреть на проплывающие мимо колоссы. Орбитальная станция терялась меж ними, как Гулливер потерялся бы меж великанов. Корабли пришвартовывались к станции, шел быстрый обмен грузом и пассажирами, а затем они уходили за пределы солнечной системы, чтобы оттуда уже нырнуть в подпространство. Всё это до сих пор я знала только в теории.