Иногда вздрагивал от бегущих детишек и их голосов. Подпрыгивал от неожиданности и делал вид, что идет мимо. Но глаза и цвет кожи выдавали его. Подойдя снова к двери, небольшой лучик света пролез сквозь щелки двери и замочной скважины. Он как пламя свечи колебался от того, что кто-то проходил мимо двери. Дрожа как осиновый лист, мальчик подошел еще ближе и наклонился, что бы посмотреть в скважину. Яркий свет на мгновение ослепил его глаз. Ничего толком рассмотреть он не мог. Видел лишь дверь, ведущая в другую комнату и ту самую кушетку, которая почему то начала двигаться в сторону другой комнаты. Стоял он так долго. Спина, ноги, шея, все тело ныло и болело, а он стоял словно загипнотизированный. Долго не мог опомниться. Проснуться ему помогло резкое исчезновение света и какое-то движение в скважине. КЛЮЧ!....Оливер упал, пополз назад. Ключ повернулся. Дверь медленно стала открываться. Сердце мальчика билось как у зайца обожравшегося марихуаны вместо морковки. Не дожидаясь увидеть, кто это был. Оливер бросился на утек. Посматривая изредка назад, он надеялся увидеть одного из тех его «друзей», а видел мужской грубый очень большой силуэт. Который, закрыв за собой дверь, спокойно пошел в противоположную сторону.

           Семь дней спустя.

 Больше он возле кладовой не появлялся. С Селеной так и не померился, а она- то думала, что он так переживает из-за их расставания.

 Стали увольняться работники, директор, а точнее его заместитель Пауэлл, говорил, что это массовое сокращение штаба, и подростки кому уже есть 16 стали работать за них, что бы подзаработать. А что? Платили много, а делать надо было мало.

 Сара стала работать почтальоном. Отдавала посылки и письма родителей детям. Грубо говоря, 1 посылку в 2 дня. Мы же народ продвинутый. Не в каменном веке, поди живем. Уже давно мамонты в пачках не танцуют! Есть такая штука как интернет, там и общаются родители с детьми.