Шорох снега коснулся холодного окна. Огромный пустой дом заскрипел под порывом ветра.

— Что? — спросил я.

— Я ничего не говорил. — Чарли Симмонс, сидевший передо мной возле камина, встряхивал жареную кукурузу в большой металлической миске. — Ни слова.

— Черт возьми, Чарли, я же слышал…

Замерев, я смотрел, как снег засыпал улицы и далекие поля. Самая подходящая ночь для привидений, чтобы подкрадываться к окнам и заглядывать внутрь.

— Тебе померещилось, — сказал Чарли.

Неужели, подумал я. Есть ли голоса у природы? Существует ли язык ночи, времени и снега? Что происходит, что связывает мрак снаружи и мою душу здесь?

И снег ли шуршал на улице, или это прошлое, накопленное за долгие времена, и желания и отчаяния переговариваются на своем языке?

— Боже мой, Чарли, могу поклясться, что только что слышал, как ты сказал…

— Что сказал?

— Ты сказал: «загадай желание».

— Я так сказал?

Его смех не заставил меня обернуться; я продолжал смотреть на падающий снег, и я сказал то, что должен был произнести…

— Ты сказал: «Это особенная, прекрасная, странная ночь. Так загадай лучшее, самое дорогое и странное желание, идущее от самого сердца. И оно исполнится.» Вот что я слышал, а ты сказал.

— Нет. — Я увидел, как его отражение в зеркале покачало головой, Но, Том, ты уже полчаса стоишь, загипнотизированный снегопадом. Огонь гудит в камине. Желания не сбываются, Том. Но… — тут он замолк, но с удивлением добавил, — черт возьми, ты ведь слышал что-то? Ладно. Выпей.

В миске над огнем продолжала потрескивать кукуруза. Он налил мне вина, к которому я не притронулся. Снег продолжал равномерно падать за темным окном, невесомый, как дыхание.

— Почему? — спросил я. — Почему такое желание возникло в моей голове? Если не ты сказал эти слова, то кто?