— Тогда меня это не интересовало, — напомнил ему Санк-Марс. — Меня это вообще никогда не трогало. И теперь не интересует.

Они назвали себя «Росомахами», потому что им хотелось, чтобы в названии этого подразделения полиции явно ощущалась угроза.

— Вы — лучший полицейский в городе. У вас образцовый послужной список, я бы даже сказал, уникальный. У вас такие связи, что с вами никто не может сравниться. Вы установили этические стандарты для полицейских в этом городе. Если то, что я говорю, вас смущает, можете меня прервать.

Санк-Марс слегка улыбнулся.

— Я ценю лесть, хоть это и не значит, что она на меня действует. Может быть, я мог бы обращаться к вам хотя бы по званию?

На секунду замявшись, коротко стриженный махнул сигаретой.

— Можете называть меня лейтенант, — сдался он. — Санк-Марс, мы могли бы найти отличное применение такому человеку, как вы.

Детектив покачал головой.

— Банды меня особенно не интересуют. Мне больше по душе расследование заурядных преступлений. Вы работаете не в моей лиге, лейтенант. Мне кажется, мы только выиграем, если будем арестовывать обычных жуликов. Заговоры, международные преступные связи, организованная преступность — даже при мысли об этом у меня голова начинает раскалываться.

Ему очень хотелось свести разговор к банальной шутке. Но по натужной улыбке на лице своего более молодого коллеги, которому было где-то сорок с небольшим, Санк-Марс все понял. Скорее это была даже не улыбка, а вежливая ухмылка, или, точнее, вымученная улыбка человека, не поверившего ни единому его слову.

— Кто-то сюда идет, — громко произнес стоявший у окна мужчина.