Рути стонала, лежа среди листьев. Джонни постарался навалить их на нее и сверху, чтобы было тепло. Она сбрасывала их, извивалась всем телом при каждом новом приступе боли. Джонни встал на колени рядом с ней, не зная, что делать. Рути было больно! Он хотел помочь, ей, только не знал – как!

Дважды он подползал к краю их нового убежища, чтобы посмотреть в темноту и дождь. Оттуда нечего было ждать и негде искать помощи. Только Рути было больно, очень больно, и Джонни чувствовал ее боль всем своим существом.

Рути была полностью во власти этой боли. Она уже не видела Джонни, она не понимала, где находится – ничего, кроме боли, которая медленно овладевала ее плотью.

Джонни начал плакать. Он хотел уйти куда-нибудь и драться там, причиняя кому-нибудь боль, сделать кому-то так же больно, как ей, ее телу теперь! Это ведь сделали с ней Большие! В его груди проклюнулось семечко злобы и ненависти и пустило корни в эти минуты отчаяния. Пусть только Большие придут сюда и попробуют причинить боль Рути и ему! Пускай попробуют…

Его рука нашла большой камень, пальцы обвились вокруг него и выхватили из массы листьев и земли. Он прижал к груди это грубое оружие, уже видя, как камень летит в морду Большого, а его морда, о, его морда! Раз, раз, и еще раз!

Вскоре эта игра воображения, что отличала его от других детей, которыми посредством мозгового контроля управляли Большие, подсказала ему, что ничего из его попытки не выйдет. Большой может сплющить его между своими отростками, так что от него ничего не останется!