Первый раз — когда мы отправились искать Итана в Небывалое, а во второй — когда я сбежала от светлых фейри и Оберон послал его за мной. Эта преданность дорого стоила Робину. Одна из военачальниц Машины, Вирус, выстрелила в него и едва не убила. Нам пришлось оставить Пака у дриады, пока он не поправится. Меня до сих пор мучило чувство вины за этот поступок. Стоило вспомнить о Робби, как на глаза опять навернулись слезы. Он жив. Он не мог умереть, когда мне так его не хватает.

В дверь забарабанили чьи-то пальчики. Я вздрогнула.

— Мега-а-ан, — пропела фука Тайсин, — Встава-а-ай. Я знаю, что ты там. Открой!

— Убирайся! — крикнула я, вытирая глаза, — Я заболела и никуда не пойду.

Конечно, это ее только раззадорило. Фука начала царапать дверь, и от противного скрежета меня дрожь пробрала. Тайсин завыла еще громче и настойчивее. Зная, что она просидит так целый день, я спрыгнула с кровати, протопала через всю комнату, распахнула дверь и рявкнула:

— Чего надо?

Фука поморгала, разглядывая мои всклокоченные волосы, заплаканные глаза и красный, распухший нос, и понимающе осклабилась. Это взбесило меня еще больше. Если она пришла, только чтобы поиздеваться, то я этого терпеть не собираюсь. Я хотела захлопнуть дверь, но Тайсин юркнула в комнату и грациозно запрыгнула на кровать.

— Эй! Черт побери! Вали отсюда!

Фука злорадно скакала по матрасу, протыкая одеяло острыми когтями, и не обращала на мои протесты никакого внимания.

— Меган влюбилась! — пропела она.

У меня сердце замерло.

— Влюбилась в Ясеня! Тили-тили-тесто…

— Молчи!

Я захлопнула дверь, с ненавистью поглядела на фуку и шагнула к постели. Тайсин хихикнула и по-турецки уселась на подушке. В золотисто-зеленых глазах плясали чертики.

— Ни в какого Ясеня я не влюбилась, — сказала я, скрестив руки на груди, — Ты что, не заметила, как он со мной разговаривал? Будто я последнее ничтожество. Ясень — высокомерная и жестокая скотина. Я его ненавижу.