- Р-раб! - и поднял плеть

Рука у путника сама собой разжалась, и камень шлепнулся на землю. Надсмотрщик прав - он раб; он раб своей мечты. Он был рожден свободным и свободным же прожил всю жизнь; никто не смел ни оскорбить его, ни унизить... Ну, а теперь он сам себе избрал эту дорогу, и он пойдет по ней и не свернет, и вынесет любые унижения - ради мечты. А если так...

Путник поднял еще один камень, повертел его в руке и отбросил, взял второй, уронил. Зачерпнул горсть песка - песок просыпался сквозь пальцы. Стоявший рядом с ним рудокоп бил кирхой по скале, а путник подбирал осколки, рассматривал их и отбрасывал. Рассматривал, отбрасывал, рассматривал, отбрасывал. Зачем, кому все это нужно, что здесь ищут - он не знал. Он поступал так, как и все. Он выжидал, надеясь, что со временем найдется хоть какое объяснение, и он тогда решит, что делать дальше.

Но время шло, и ничего не изменялось; клубилась по ущелью пыль, гремели кирки и скрипели тачки, надсмотрщик кричал:

- Негодяи! Работать!

И вдруг...

На ладони у путника вспыхнул ослепительно-желтый свет. Путник осторожно сдул песок... и поначалу не поверил собственным глазам - кусочек золота лежал в его руке! Замысловатой формы, маленький, он тем не менее сверкал так ярко, что путник зажмурился, словно от яркого солнечного света, и улыбнулся. Ему почудилось, будто он снова наверху, среди живых. Любуясь неожиданной находкой, путник удобней развернул ладонь, коснулся самородка... и тот, немедля превратившись в прах, протек меж пальцев. Что это - снова наваждение?

- Глупец! - раздался рядом чей-то голос. - Здесь невозможно ничего найти, здесь только пыль и тлен.

Путник поспешно обернулся. Стоявший рядом рудокоп взмахнул киркой, ударил по скале и повторил:

- Да, пыль и тлен.

- Тогда зачем... зачем все это? - удивился путник. Рудокоп повернулся к нему и спросил:

- Ты что, недавно здесь?

- Да.

- Ничего, привыкнешь, - и рудокоп опять ударил по скале.