— Почти весь гарнизон, — неуверенно сообщил адъютант. — Кроме кабачка больше нигде и не стреляли.

— Что-нибудь интересное? — уточнил генерал почему-то в среднем роде, но адъютант его понял и оживился:

— Так точно, товарищ генерал. Альбионский офицер. Что он здесь делал — непонятно.

— Альбионец? Очень интересно. Яков Степанович, голубчик, а ну-ка, пригласите его сюда…

Пленник не обманул ожиданий генерала. Точнее, его внешность. Он будто сошел с агитационного плаката… "Ну, к чему эти штампы?" — обругал себя Дюзенберг. Хотя верно, типичный Альбионец. Блондин, голубоглазый, метр восемьдесят пять минимум (у генерала было плохо с глазомером, на вершину командной цепочки его привели другие таланты), тонкие бледные губы (или это от холода? черт его знает!) Серая униформа с нашивками… все у этих буржуев не по-людски! Легко одет, покрасоваться решил. Если только бойцы не начали его раздевать. Надо будет проверить и наказать, если что.

Английского генерал Дюзенберг не знал, поэтому неуверенно спросил:

— Говорите по-французски?

Альбионец покачал головой.

— По-немецки?

— Немного, господин генерал.

("Черт, а он в наших званиях разбирается!")

— С кем имею честь?

— Лейтенант Джеймс Хеллборн, Альбионский Добровольческий Корпус.

— Наемник, — с легким презрением заметил Дюзенберг.

— Почтительно прошу с вами не согласиться, господин генерал, — сложносочиненная грамматическая конструкция далась альбионцу нелегко, однако Дюзенбергу было наплевать на его затруднения.

— Не будем спорить о семантике, лейтенант.

— Простите?… — моргнул Хеллборн, но Дюзенберг уже задавал следующий вопрос.

— В каком статусе находились на острове?

— Офицер связи Корпуса.

— Здесь есть еще кто-то из ваших?

— Я не уверен, что знаю ответ на этот вопрос, — альбионец внезапно заинтересовался носками своих ботинок.