— Только без глупостей, ребята, — тихо, но твердо сказал Стеллер перед посадкой в корабль. — Если он виноват — мы его в любом случае живым не выпустим. У нас на каждого врага пуля или веревка найдется.

— Это точно, — хмыкнул один из морпехов, — в этом вы мастера…

Стеллер не обиделся. На больных не обижаются, а раненый — все равно что больной. Контрразведчику не впервой выслушивать оскорбления окопных героев. Неприятный, но терпимый и неизбежный звуковой фон. Через некоторое время ты просто перестаешь его замечать.

Танкатер мягко загудел и отчалил от берега.

— Хорошая погода, — констатировал водитель. — В два счета доберемся и в лучшем виде! А что, товарищ лейтенант, — водитель решил сменить тему, — здорово мы им врезали?

— Это точно, — Стеллер машинально передразнил сидевшего позади морпеха, — в этом мы мастера…

— А что теперь, на Копенгаген пойдем?

— Это вряд ли. ("С кем поведешься!") Свое мы забрали, а чужого нам не надо. Не будут хансы выеживаться — так мир быстренько подпишем и конец фильмы.

— Нет, на Петроград пойдем, — несколько запоздало подал голос сидящий за водителем данорвежский офицер. Он неплохо говорил по-русски. — И мир подпишем. В Зимнем дворце.

— Возьмите себя в руки, риттмейстер Браге, — полуобернулся к пленнику Стеллер. — Проиграли так проиграли.

— Война еще не закончилась. Она еще и не начиналась даже. Бандиты, террористы, никак от своих замашек не избавитесь. Как азиатские варвары, без официального объявления… — данорвежец изобразил суровое и презрительное выражение лица.

— Вы просто не в курсе, — мягко возразил русский лейтенант. — Наш посол вручил ноту вашему премьеру ровно в 23.00… прямо на новогоднем балу. А наши солдаты высадились в 23.05. На отдельных участках даже в 23.15.

— Я и говорю, типичное азиатское коварство. Самурайская дуэль.