- БАНГ! - прогремело на одном из балконов, и чье-то тело упало в оркестровую яму.

- Какой-то тевтонский офицер, - стало ясно через несколько минут. - Застрелился от избытка чувств.

- Ну и глупец. Если ему так не терпелось умереть, мог поспешить к себе на родину. Там еще не скоро все закончится.

- О чем вы?! Русские и поляки раскатают пруссаков в два счета!

- Вам не приходилось видеть укрепления Кенигсберга?

- А вам не приходилось видеть линкор "Ян Собесский"? Или русский танк "Мастодонт"?!

Лейтенанту Хеллборну приходилось видеть и то, и другое, и третье. Поэтому он потерял всякую надежду извлечь полезную информацию из сегодняшнего вечера. Но надежда не торопилась умирать, пусть даже она увидела Лондон.

- Джеймс, мальчик мой! Как нельзя кстати! Как я рад тебя видеть! Ты давно в Лондоне? И до сих пор не навестил старика!

- Профессор Лайнбрейкер? - Хеллборн изобразил смущенную улыбку. - Я только сегодня приехал. Честное слово. И завтра-послезавтра снова уезжаю. Служба.

- Все еще лейтенант? - Профессор Лайнбрейкер, совершенно седой ("белоснежный", как говорили на Родине), но крепкий старичок, должен был встать на цыпочки, чтобы положить руки на плечи Хеллборна и покрутить его из стороны в сторону. - Что-то натворил? Или тебя специально не продвигают? Ведомственные интриги?

- …первого класса, профессор. Это соответствует…

- Оставь, я старая сухопутная крыса, - отмахнулся Лайнбрейкер. - Тебе не пора в отставку? Мне ли не знать, все эти наши англо-саксонские традиции, "за родину и королеву". Я и сам в молодости отдал несколько лучших лет Тибетанским Стрелкам Ее Величества Королевы-Императрицы. Но когда истек минимальный срок, сказал им "честь имею!" - и откланялся. Джеймс, это ведь не твое. Ты ведь всегда любил историю; любил копаться в земле и переворачивать старые камни…

- Боюсь, об отставке сегодня нечего и говорить, - Хеллборн изобразил еще одну смущенную улыбку. - Вы же видите, что в мире творится.