Самоцвет с тех пор никто так и не трогал из опасения, что простое взятие его в руку для перенесения может быть воспринято некоей неведомой злой силой, тяготеющей над камнем, как то самое вступление во владение. – Его скучное лицо озарилось бедной улыбкой: – Быть может, господа мои, среди вас отыщется смельчак и вольнодумец, не верящий в бабушкины сказки, и заберет изумруд себе? Вы все люди военные, храбрые и отчаянные, что вам стоит? Прошу покорно, вы всех нас чрезвычайно обяжете. Без церемоний!

В его голосе звучала неподдельная надежда.

– Ищи дураков, – пробормотал Вольный Топор за спиной Сварога. – Сейчас прямо разбежались…

Сварог протиснулся к случившемуся тут же мэтру Анраху, склонился к его уху и шепотом спросил:

– Не брешет бургомистр?

– Нисколечко, – задумчиво отозвался Анрах. – Все так и обстоит, как он рассказывал. Чрезвычайно поганый камушек, вроде вашего Доран-ан-Тега или Дубового Веретена, только наоборот.– Он встрепенулся: – Государь, у меня есть просьба…

– Чуть погодя, – сказал Сварог. – У меня тут неотложные дела…

Его так и подмывало, еще с утра, совершить что-нибудь историческое, но никак не подворачивалось случая. Вовсе уж бесцеремонно распихав бравых вояк – те, обратив наконец внимание на своего короля, торопливо расступились – Сварог присмотрелся, тщательно примерился. И обрушил на роковой самоцвет обух Доран-ан-Тега.

Заклятый изумруд с прозаическим дребезгом раскололся, раскрошился, на полу осталось пятно мутно-белесого крошева. Старательно очистив от него обух топора затянутыми в перчатку пальцами, Сварог стянул ее, бросил за загородку, обернулся к присутствующим и веско сказал:

– Пожалуй, это снимает проблему, а?

Присутствующие ответили тихим восторженным гулом. Бургомистр, пожав плечами, сказал уныло: