— Ах, какой ты у нас умненький! — нежно пропела фурия, — жаль только, что дурачок! — наманикюренный коготок, только что расчёсывавший Марчу волосы, звонко и больно тюкнул его в лоб. — Ничего-то ты не знаешь, на всё тебе наплевать, даже нашим свадебным путешествием должна заниматься я! Так хотя бы, прочисти свои глухие уши и слушай внимательно! Звездолёт не просто достроен, вчера ему дали имя. Его назвали «Игла»! Хоть это ты понимаешь, болван!

— Это я понимаю, — меланхолично заметил Марч.

Прекрасно зная достоинства и недостатки своей любимой, Марч не стал уточнять, что сам был в числе тех, кто внушал власть имущим странную мысль назвать первый межзвёздный лайнер изящным словом «Игла». Поэтому Марч хлопнул себя промеж рогов и, словно только что вспомнил важную новость, сказал невпопад:

— Ты знаешь, у Люции объявился новый ухажёр.

— Па-адумаешь!.. — протянула Ваалентина. — У неё их на всякий день чёртова дюжина набирается. Она же суккубка, чем ей ещё заниматься…

— Да, но она рассталась со своим ифритом, — с некоторым злорадством произнёс Марч.

Восточный дух, сказочно богатый и знатный, с которым недавно сумела познакомиться Ваалентинина подруга, служил постоянным источником упрёков со стороны честолюбивой фурии. И, разумеется, Марч, которому до смерти надоело выслушивать жалобы, что он неказист, беден и, вообще, в подмётки не годится даже самому захудалому джинну, не мог скрыть удовлетворения, сообщая Ваалюше о любовной неудаче её подруги.

— Мерзавец! — с чувством произнесла Ваалентина. — Ведь он обещал жениться! А ещё говорят, что ифриты всегда держат слово!