– Рыба, может? – предположила уже знакомая пассажирка.

– Не рыба. Железное, по-моему...

– Железное?! – Федосеев насторожился и резво скомандовал: – Так, господа, всем отойти от бортов! Держаться в центре палубы!

Пассажиры хоть и с ворчанием, но послушались, тем более что в середине палубы как раз стояли столы с выпивкой и закуской.

Капитан бегом вернулся на мостик.

– Сонары бесятся, – растерянно сообщил рулевой. – Не нравится мне это, Артурыч...

– Пассажир какую-то железку в воде видел, – поведал капитан, отдуваясь после пробежки. – Давай живо полный задний, потом развернемся.

– Железяку?! Мать моя женщина! Тут-то откуда?...

Рулевой послушно врубил «полный назад», двигатели взвыли, заглохли на миг, потом взвыли снова. «Виктор Толоконский» сбавил ход, остановился... Мелко дрожа, начал потихоньку пятиться.

– Дай мне. – Федосеев решительно оттер заметно побледневшего подчиненного в сторону, сменил его за штурвалом. Сейчас во избежание неприятностей на управлении должен быть опытный рулевой. – И вот что... Вызывай-ка военных, Колян!

– Уверен, Артурыч? Сейчас развернемся, а там уже полным ходом... – начал было рулевой, но капитан рявкнул:

– Вызывай, я сказал! Ситуация один!..

Что-то длинно и омерзительно проскрежетало под днищем, перекрывая его последние слова. Замерев, как сделавший стойку заяц, Федосеев напряженно вслушивался в этот долгий, тоскливый, выворачивающий нервы звук. Наверное, с таким безнадежным скрипом сама собой открывается в полночь заржавленная дверь старого склепа на заброшенном кладбище.

– Что это? – испуганно прошептал Коля, тоже уловивший мучительный скрежет – не только слухом, но и всем телом, потому что вибрация отдалась на корпус.

– Вроде насквозь не проткнуло, – сосредоточенно пробормотал Артурыч. – Слава богу! Просто скребет по днищу...

Теплоход резко дернулся и внезапно остановился, словно наткнувшись на невидимое препятствие. По судну прошла мгновенная, выматывающая душу дрожь, и оно ощутимо накренилось на один борт.