— Расскажите ей подробнее, — устало сказала Макдугл, отрываясь от вызова на запястном устройстве.

— Сей артист требует величать себя Королем Африки или кем-то вроде того. Я вежливо сказал ему «нет» и добавил, что он легко может быть признан королем сточной канавы между домами 19-м и 21-м по рю Табазан, если не пожелает успокоиться. В тот раз на мне не было бронекостюма, поэтому, когда мосье артист наставил на меня пушку, я умолк и начал корить себя за проявленную небрежность.

— Какую пушку?

— База данных определяет как копию древнего автомата Калашникова.

— Заметили какие-нибудь признаки бомбы? — упавшим голосом спросила Рашель.

— Только запал смертника, привязанный к левому запястью, — ответил офицер Шварц, яркий блеск глаз проглядывал через плотное забрало. — Но мой шлем засек поток медленных нейтронов. Тот тип сказал, что это характерно для урановой пушки, с вашего позволения.

— О черт! — Рашель склонилась и с бешеной скоростью принялась размышлять: «Ядерный шантаж. Элементарный взрыватель. Простая, но смертоносная конструкция урановой пушки. Можешь представить, как негодяй лежит, истекая кровью, отделенный двойными вспышками рентгеновских импульсов, поджигающих воздух, делая его светонепроницаемым; плазменный заслон мерцает, не позволяя высвободить смерть. Иди Амин Дадаист, идеальное олицетворение мертвого диктатора. Пятьдесят одна минута до детонации, если у него Кишка не тонка осуществить задуманное. Ведущий представление издевается над нами. Как должен поступить артист?»

— Дайте ему полшанса и публику, и он нажмет на кнопку, — едва выговорила она.

— Простите?

Рашель посмотрела в окно на постоянный поток бедняков, эвакуируемых с территории. Они выглядели жалко; у большинства перекошенные, несчастные или угрюмые естественные лица — а пара из них казались действительно старыми.

— Он артист, — спокойно произнесла Рашель. — Я имела дело с подобным типом раньше, и даже недавно.