— Вы насчет этого уверены? — с сомнением спросил Шварц.
Рашель посмотрела на него.
— Этот сраный остряк намерен уничтожить, может, десятки, может, сотни человек, если мы не придавим его прямо сейчас, — сказала она. — А вы как считаете?
Шварц сглотнул. Макдугл покачала головой.
— Но вы все же постараетесь сохранить жизни? — спросила она.
— Я способна сделать такое, на что обычные специалисты по обезвреживанию не решаются, — усмехнулась Рашель, скалясь от собственного страха. Она встала. — Ну, давайте разберемся с ним.
ОБЕЗВРЕЖИВАНИЕ
Земля, видимая с орбиты в двадцать четвертом столетии, представляла собой планету, истерзанную технологической цивилизацией, со шрамами, оставленными в назидание. Почти десять процентов поверхности было забетонировано. Целые поля незаконченных конструкций отмечали незавершенные операции территориального переустройства От джунглей Сахары до нежных пастбищ бассейна Амазонки сложно было отыскать какую-нибудь местность, не тронутую рукой человека.
Земная цивилизация, изначально ограниченная пределами одной планеты, распространилась на всю Солнечную систему. Вокруг газовых гигантов выросли необыкновенные индустриальные кольца, в то время как с высот Килиманджаро и из Центральной Панамы в геостационарную орбиту врастали алмазные нити. Земля, как ее называли поначалу, стала Старой Землей, миром зарождения человечества, колыбелью цивилизации. Но в этом домашнем мире существовала любопытная динамика, нетипично юношеский взгляд на будущее. Старая Земля в двадцать четвертом столетии больше не была родовым гнездом. Ничем даже отдаленно похожим.