В комнату вошел офицер полиции в форме.

- Западня! - взорвался Рахми. - Это западня!

- Заткнись, - вскрикнул Борис, снова заглушив Рахми своим резким голосом. Обращаясь к полицейскому чину, он произнес:

- Я самым решительным образом протестую против подобного акта грубого произвола. Прошу принять к сведению, что...

Полицейский ткнул ему в лицо обтянутым перчаткой кулаком. Борис дотронулся до своих губ, потом посмотрел на пятно крови на руке. Весь его облик резко изменился, когда он осознал, что все это слишком серьезно, чтобы блефовать относительно его роли в этой истории.

- Запомните мое лицо, - сказал он полицейскому чину голосом, полным могильного холода. - Вы еще увидите его.

- Но кто же предатель? - воскликнул Рахми. - Кто нас предал?

- Он, - проговорил Борис, указывая на Эллиса.

- Эллис? - недоверчиво спросил Рахми.

- Телефонный звонок, - сказал Борис. - И адрес.

Рахми пристально посмотрел на Эллиса. Казалось, что это его задело за живое.

Появилось еще несколько полицейских в форме. Офицер показал жестом на Пепе. - Это Гоцци, - сказал он. Двое полицейских надели наручники на Пепе и увели его. Офицер посмотрел на Бориса.

- А вы кто?

Борис сделал вид, что все вокруг ему наскучило.

- Меня зовут Ян Хохт, - сказал он, - я гражданин Аргентины.

- Не обращайте внимания, - сказал полицейский с отвращением. - Уведите его, - повернувшись к Рахми, он проговорил. - Ну так что?

- Мне нечего сказать, - сказал Рахми, стараясь придать своим словам героическое звучание.

Офицер хлопнул Рахми по голове, и на него тоже надели наручники. Пока его не увели, он свирепо смотрел на Эллиса.

Арестованных по одному спустили в лифте. Портфель Пепе и конверт со сто франковыми билетами положили в полиэтиленовый мешок. Появился фотограф из полиции, который принялся устанавливать штатив. Офицер сказал, обращался к Эллису.