Покупая в зоолавке кошачий туалет, Железяка сильно сомневался в том, что кот проявит лояльность к этой гремучей, воняющей пластмассой штуковине с белым горохом наполнителя. Скорее вытряхнет наполнитель и разгонит его по квартире. Однако кот продемонстрировал не только удивительную для своего рода-племени лояльность, но и горячее желание нравиться кормильцу-поильцу. С разбегу нырнул в лоток, задрал хвост мачтой и надул столько, что сразу пришлось менять весь наполнитель. После чего начались жесткие гонки по квартире с преодолением препятствий, заносами на виражах и торможением ушастой головой об углы и ножки мебели. Железяка взирал на этот бордеркросс со смешанным чувством оторопи, скупого мужского умиления и тревожного недоверия.

Звал он его просто Котом – никак не решался дать другое имя. Была какая-то внутренняя уверенность, что кот этот не просто кот, а зверюга себе на уме и любое домашнее имя к нему не пристанет.

Но если оставить эту необъяснимую уверенность за бортом, а также все сопутствующие ей обстоятельства, то никакого другого криминала за Котом не водилось – игрив, пушист, трогателен и занят всем тем, чем обычно бывают заняты коты.

Криминал появился немного погодя.

На третий день Железяка взбеленился от безделья и двинул в город на разведку. Плоды разведка принесла более чем удручающие. Началось с того, что город вымер. Железяка прошел два квартала, прежде чем окончательно осознал это. Улицы были девственно чисты и пусты. Двери магазинов глухо заперты. Людей и транспорт корова будто языком слизнула – доисторическая корова, на рогах которой держался мир до того, как ее сменили слоны.

Нечего и говорить о том, что Железяка страшно удивился, затем взъярился, потом затосковал. Совсем не хотелось ему доживать жизнь в необитаемом мире science fiction. Он бы сейчас не возражал и против призраков на улицах, если бы вместе с ними вернулась милая сердцу, старая добрая городская обывательщина. Даже привидения казались живыми и человечными на фоне мертвого города – мира, отдающего дохлятиной.