Она на удивление быстро оправилась от испуга и брезгливо отстранилась от Железяки. Он нагнулся, подобрал сумочку.

– Безобразие. Совсем проходу не стало. – Женщина раздраженно выдернула сумочку из протянутой руки Железяки, обогнула привидение, всем видом своим выразив брезгливость к пугалу, и зашагала дальше, возмущенно качая бедрами. Железяка услышал еще что-то насчет морального ущерба и расплодившейся швали с того света.

Привидение шатнулось сильнее, повернулось с отрешенным видом боксера, отправленного в нокаут, и исчезло в стене трансформаторной будки.

У Железяки в голове образовался сквозняк. По виску сползла крупная неприятная капля. Он вытер ее рукавом и вдруг увидел рядом с собой кнопку в просторных брючках и с тугими короткими косицами, торчащими в стороны. Как и он, малышка выжидательно глазела на будку.

– А мой папа сказал маме, что мультики про охотников за привидениями запретили. Потому что они не палиткаретные и сенофопные.

– Неполиткорректные и ксенофобские, – машинально поправил Железяка, после чего медленно вникнул в смысл сих простых слов. – А? Почему?

Девочка пожала плечами.

– Папа говорит, что убивать привидения – это же дикость и предрассудник.

– Предрассудок.

– Ну да, – кивнула девочка. – Расовый… этот… в котором закостевают.

– Закосневают. А что еще говорит твой папа?

– Что они питаются электричеством… Но они же его крадут! – разоблачительно воскликнула малышка и сжала кулачки. – Когда я вырасту, я все равно буду охотником.

– За привидениями?

– Нет. Лучше за теми, кто их разрешил. За палиткаретными. Они дураки. Я буду охотиться на дураков.

– А твой папа?

Девочка насупленно шмыгнула носом и отвернулась.

– Мой папа – андроид. Я ему поменяю программу. – И снова повернулась к нему: – А ты кто?