А можно было прыгнуть вниз, нырнуть как можно глубже, широко раскрыть глаза и любоваться открывшимся зрелищем. На морском дне особенно красиво было в солнечные дни. Там едва шевелилась морская трава, к камням лепились гроздья мидий, сновали гребешки, а в зарослях кораллов плавали стайки креветок. И там же, на дне, утопая в песке, можно было пробраться в просторный и тенистый грот, позавтракать трепангами, а после, уже задыхаясь, торопливо вынырнуть. Потом, уже на берегу, среди серых камней и полустертых тайных надписей, среди обломков серой скорлупы и серых разбросанных перьев – всегда хотелось тотчас посмотреть наверх, на синий небосвод, на ослепительное солнце. Гли-гро не знал, зачем это он делает, ему так хотелось, и всё. Быть может, это оттого, что древние найраны поклонялись солнцу? Ведь не зря же знак солнца так часто повторялся в рунах. А может быть, тому была еще какая-либо причина?
А по ночам, засыпая, Гли-гро мечтал о счастье. Он знал: счастливым можно стать лишь тогда, когда добудешь желтую жемчужину – большую, яркую до ослепления. Но вот о том, какое оно, это счастье, легенды молчали. Равно как и о том, где можно отыскать эту заветную жемчужину. Однако же Гли-гро был как никто другой настойчив и с утра до вечера без устали нырял, бродил по дну, вскрывал ракушки, задыхался, всплывал, вновь нырял. Порой в ракушках он отыскивал жемчужины – белые, красные, синие. А в небе раз за разом поднималось и садилось солнце – ярко-желтое.