Майор с озабоченным видом вышел из леса и спросил меня:

– А где основные силы, сэр?

Ему удалось не разрыдаться, когда я ответил:

– Это мы и есть.

– Мы пока заставили отступить одну небольшую колонну, – сказал он мне. – Они въехали прямо в дула наших орудий. Похоже, не понимали, что это такое. У них самих есть довольно мощные пушки, но очень малого радиуса действия. – Он указал на пару разбитых стволов деревьев футах в ста от палатки. – Они их разнесли, но пройти вперед не смогли, после того, как мы сшибли с дороги пару грузовиков. – И он похлопал крыло полугусеничной машины.

– Они привыкли к энергетическому оружию малого радиуса действия, – объяснил я ему. – Это дает нам какое-то преимущество, если удастся выманить их из города. Продолжайте действовать, майор, я вернусь.

Майор кивнул:

– Ja visst! Мы не можем стрелять из нашей пушки по городу: мы его разрушим!

Я сказал ему, чтобы он продолжал в том же духе, захватил с собой несколько человек и отправился на осторожную разведку. Я не думал, что йлокки легко отнесутся к своему поражению у баррикады. Мы видели их патрули, отдельных разведчиков и отряды до десяти человек – фу ты! – тварей, собиравшихся у всех строений и зарослей. Мы двигались дальше (три наших машины сильно барахлили) и вскоре добрались до маленького городка под названием Сигтуна. Он казался таким же мирным, как все шведские городки осенним утром. В полумиле от первого здания в кювете оказался полуобгоревший вездеход. Я зашел в здание – песочного цвета ресторанчик с красными геранями на окнах – живых там не оказалось. В сотне ярдов от него мы нашли человека в серо-зеленом мундире шведской армии. Он лежал на самой середине дороги. Он пошевелился, когда мой грузовик подъехал и остановился рядом с ним. Нога его была вся разворочена. Я слез и подошел к нему, и он успел еще сказать: