– Капитан сказал, что надо выбираться, – объяснил мне сержант, всаживая при этом пулю в брюхо высокого худого чудища с трехдюймовыми резцами. – Сказал, что крупные шишки требуют под себя все продукты и оружие и хотят сговориться с врагом, чтобы сдать им жителей города, а те взамен…

– Это бред сумасшедшего, сержант. Кто отпер ворота?

– Я, сэр. Капитан приказал, сэр, расчистить путь, чтобы можно было прорваться, сэр.

– И вы, полагаю, также убрали и баррикады, – сказал я.

Он кивнул.

– Надо поторапливаться, мне так сказал капитан, – сержант бросил беглый взгляд на неприглядные останки Аспмана. – Видно, капитан ошибся, сэр. Но он старший по чину, и…

– Вы сделали то, что вам сказали, сержант, – утешил я его. – А вы подумали, что открываете не только путь отсюда, но и путь сюда?

– Капитан сказал… Они не будут наступать, потому что договорились с вами, сэр. Теперь я вижу, что он врал, просто хотел спасти свою драгоценную задницу.

– А что насчет отряда охраны у городских ворот? – спросил я.

– Отозвали их, – признался сержант. – Они где-то здесь, наверное. – Он оглядел тесный дворик, где йлокки уже подавили все сопротивление, за исключением двух небольших групп истекающих кровью людей. Эти твари загоняли их в углы, бросались на них и кусали, даже не прибегая к помощи оружия. Но солдаты все еще сражались, и йлокки падали один за другим, пока из их тел не образовались настоящие завалы. Несколько тварей прекратили наступление и скорчились, обгладывая своих мертвецов. Трупы людей они не трогали. Видно было, что крысиное мясо нравится им больше человеческого. Оставалось непонятно, зачем они тогда берут столько пленных.

Я объяснил сержанту, как следует поступать, и велел ему пробиться к одной из групп за баррикадами из трупов, а сам присоединился ко второй, перебравшись через гору мертвых йлокков, и помогал стрелять в толпу потерявших ориентацию тварей, пока не почувствовал, что движущихся мишеней уже мало.