Распад - это район, где эксперименты вышли из-под контроля, - объяснил я ему. - Они растворили временную ткань, разрушив причинность, разорвав упорядоченное течение энтропии и так далее. В Линиях, затронутых этим, произошли всевозможные катастрофы. Но в Распаде есть пара уцелевших островков. Более или менее нормальные Линии, очень близкие и подобные нашей, Линии Ноль-Ноль.

Он кивнул, но, похоже, не был убежден.

- Откуда вы все это знаете? - додумался он до вопроса.

- Я - полковник Байярд из имперской разведки. Я был в некоторых из этих А-Линий. Не раз пересекал Распад. Уверяю вас, это правда. ЭТОТ Стокгольм... - я бросил взгляд через площадь на массивный, реальный "очевидно-единственный-в-своем-роде" город, - Стокгольм Ноль-Ноль - это только один из буквально бесчисленного множества параллельных вселенных, и каждая отличается от соседних Линии, возможно, не более чем относительным положением двух песчинок на пляже - или, может быть, двумя молекулами в одной песчинке. Не беспокойтесь, ваши двойники в ближайших Линиях убеждены не меньше вашего, что то, о чем рассказывают им мои двойники, - это чушь.

- Вы хотите сказать... - заикаясь, выдавил он, позабыв про мертвую тварь у своих ног, - что я... что есть?.. - Он не мог заставить себя выговорить это. Вполне понятно: он был просто обычным человеком, который смутно слышал что-то об операции "Сеть", но серьезно этим не занимался так же как средний обыватель не суется в подробности космических технологий.

- Вот именно, - сказал я ему. - Когда возникает выбор между двумя возможностями, случаются обе. Линии раздваиваются, и каждая вероятностная линия продолжается независимо. Когда вы последний раз решали, куда пойти на перекрестке, вы отправились в обе стороны - и к разным судьбам. И все остальное тоже. Развивающееся количество различий зависит от времени, прошедшего с даты Общей истории. Я некоторое время провел в одной из Линий, где Наполеон победил при Ватерлоо. Дата Общей истории - 1815 год.